Переворачивают машины, громят витрины и брызгают перцовыми баллончиками. В психологии есть понятие деиндивидуализация — когда человек растворяется в толпе, становится восприимчивым к её нормам, отбрасывает любые адекватные ограничения и утрачивает чувство индивидуальности. В подобных ситуациях участники возбуждённой толпы способны на самые разные поступки — от нарушений правил поведения до вандализма.
Агрессивная толпа опасна не только для окружающих, но и для её участников. Любой участник демонстрации оказывается в самой настоящей психологической ловушке и с лёгкостью поддаётся сомнительным призывам, здраво оценить адекватность которых ему не даёт атмосфера повышенной реактивности в толпе.
Отсутствие самоконтроля и чувства самосохранения у большинства молодых людей делает подростков лёгкой мишенью манипуляций и может привести к самым непредсказуемым последствиям.
Об особенностях участия молодежи в митингах мы поговорили с профессором кафедры европейских исследований факультета международных отношений СПбГУ Николаем Межевичем.
Движуха
— Митинг тем и отличается от сидения за приставкой, что за приставкой ты один, ну, в крайнем случае, с другом или подругой. На митинге — сто людей, тысяча людей, двести тысяч людей, которые кричат одни и те же лозунги. Появляется такое явление, которое в молодёжной среде нам хорошо известно, — движуха. Именно она становится целью. Не лозунг, который провозглашается, а совместное времяпровождение.
Подмена понятий
— Самое страшное — это, безусловно, политические митинги. И здесь простор для спекуляций просто космический. Потому что именно здесь происходит самое опасное — подмена понятий. Молодёжь ведь, что закономерно, недовольна многим. И я тоже был недоволен, и мои ровесники, и мои учителя во времена своей молодости тоже были чем-то недовольны. Возникает вопрос: что делать для того, чтобы изменить мир, сделать его лучше? Ну, можно покричать на центральной площади. А можно попытаться в родном городе или месте работы самому сделать какие-то минимальные вещи, которые будут позитивно влиять на общую проблему. Я выступаю за второе.
Есть такой инструмент манипуляции как подмена понятий. Это попытки, которыми успешно пользуется оппозиция, объяснять очень сложные явления через простые вещи. Например, молодому человеку говорят, что в России проблема с социальными лифтами. Да, есть такая проблема. Но я в таких случаях своим студентам говорю: «Дорогие мои, а где этой проблемы нет? Назовите мне эту страну». И мои студенты затихают, потому что они умные и понимают, что эта проблема общечеловеческая, о которой писали ещё в Древней Греции.
И рецептов универсальных нет. И социальных лифтов в нашей стране не то чтобы нет — они, может быть, неидеально отрегулированы. Ну не бывает так, чтобы лифты работали для всех. Лифты всегда поднимают, во-первых, тех, кто этого очень хочет, а главное — кто в этом направлении работает. Люди росли по карьерной лестнице, по бизнес-лестнице и по многим-многим другим в любых условиях. И до революции, и во время революции, и после революции, и до 91-го года, и после 91-го года. Разные направления, разные траектории, но возможности для молодёжи всегда есть.
Неосознанные требования
— Требования должны быть осознанные. Если ты выступаешь против мусоросжигательного или мусороперерабатывающего завода, подумай, куда ты денешь пресловутый мусор, который каждый день образовывается в твоей квартире: бутылки, упаковки. Если выступаешь против аккумуляторного завода, договорись сам с собой, готов ли ты выступить против своего мобильного телефона. То есть очень часто требования не только молодёжи, но и взрослых людей, плохо коррелируют с реальностью. Очень хотелось бы сразу решить многие проблемы. Но так не бывает. Вот и призывы многих сегодняшних оппозиционеров, набор неработающих пропагандистских лозунгов.
Хочу всего и сразу!
— Молодежь во все времена хочет добиться всего и сразу. Но добившись, что бывает потом? Сегодня заканчивается срок пребывания у власти или время жизни у тех людей, которые молодыми 17-18-летними ребятами выходили на улицы в Париже. 1968 год, год студенческих демонстраций, год великих протестов. Они прокатились не только по Парижу, но и по Западному Берлину, Лондону, Риму. Молодые люди требовали всех свобод, требовали равенства, братства. Ну, хорошо, и что? А ничего. Сегодня многие из этих уже немолодых людей являются консерваторами. И эти люди находятся у руля в соответствующих странах Европы.
Молодость всегда тяготеет к быстрым и радикальным решениям. Возраст обеспечивает понимание того, что идея-то, может быть, и правильная — сохранить лес. Но и дорога, которую нужно провести через этот лес, тоже кому-то нужна. Вы же хотите одновременно и лес сохранить, и чтобы на дачу было ехать быстро и удобно. Как совместить?
Мы так или иначе совершаем множество действий, которые критически воспринимаются представителями той или иной социальной группы. И когда человеку больше 30 лет, он понимает, что жизнь — это сплошной компромисс. Молодёжь вывести на улицу достаточно легко, потому что она компромиссу не обучена.
Исторический опыт
— В 91-м году я был молод. И когда люди выходили на ленинградские площади и требовали демократии, я тоже там был. Мы исходили из того, что должно стать лучше. А потом был 92-й год, девальвация. Потом 93-й год, расстрел парламента. И тут мои старшие товарищи, которые тоже хотели демократии, начали задавать вопросы… Ответов они не находили.
Меняются времена, и тот исторический опыт, который помогал в 90-е годы и 2000-е годы, уже не знаком нынешней молодёжи. Я с трудом могу объяснить своим студентам, что их родители в буквальном смысле считали каждую копейку и экономили корку хлеба в 90-е годы. И, соответственно, поколение, выросшее в условиях стабильности, не знает тех уроков. И легко поддаётся на призыв «Давайте сделаем лучше!». Например, «Давайте увеличим расходы на здравоохранение!» Давайте. Только вы мне скажите, за счёт чего? Если мы хотим повысить пособия по безработице, это прекрасно. Так что нам теперь на этом основании не помогать пособиями по рождению ребёнка? А то, что все ресурсы конечны — это представляет человек к 20-ти годам. А иной раз, к 30-ти. А кому-то и 50-ти мало.
Как уберечь подростков от участия в сомнительных акциях
Существуют, прежде всего, меры убеждения. Должна работать семья, и должна работать школа. И если вы видите, что ваш ребёнок собирается идти на митинг, заливая бензин в бутылки и обматывая эти бутылки бинтом, то вы должны догадаться, что кончится это плохо. В лучшем случае это кончится уголовным делом, а в худшем случае ребёнок сам пострадает от этой горящей бутылки. Поэтому первое — это меры воспитательные.
Второе — это меры правоохранительные. Если не помогает убеждение, то человек должен понимать, что за попытку сжечь собственную школу на том основании, что ему не нравится математичка, предполагается привлечение к тому или иному виду юридической ответственности. И должны быть правовые знания о том, что за переход улицы в неположенном месте — одно наказание, а за убийство — совсем другое.
И только сочетание мер воспитательного характера — например, убеждения и пропаганды в хорошем смысле этого слова — и методов силового и административного воздействия в состоянии решить проблему.
Алёна ПЕТРОВА
ВолховСМИ
